Тайна Русского Мира (часть 1)

Авторы: 
Иван Деникин, Александра Шелковенко

Возле бывшего памятника Ленину Жак попросил водителя остановиться и выглянул из окна. Постамент всё ещё пустовал, но надпись уже заменили. "Рональд Рейган" — гласили золотые буквы.

Жак одобрительно кивнул и оглянулся вокруг. Усатые рабочие в желто-синих комбинезонах деловито меняли таблички.

— Мерси, — сказал Жак водителю. — Дальше, пожалуй, пойду ногами. Отсюда - два шага.

Он вылез из армейского джипа и пошёл по проспекту Ивана Мазепы. Миновав безвкусную коробку Театра Драмы, повернул направо и пересёк наискосок бывшую площадь Ленина. День выдался прохладный, хотя до осени еще далеко. Солнца не видно. На небе - светлосерые облака.

"Прогуляюсь перед работой", — решил Жак, и, поравнявшись с белоснежным зданием Оккупационной Администрации, не отправился на работу, а пошёл дальше. Узнав начальника, караульный на входе отдал честь.

Хорошо быть областным комендантом, подумал он. Сам себе определяешь рабочий график. Захотел — и гуляешь целое утро. Зато уже если аврал, то изволь вкалывать дни и ночи.

На набережной Ушайки, Жак опёрся о парапет и долго смотрел на речушку, что петляла далеко внизу. На душе было спокойно и светло. Томск ему определённо нравился. Город тихий, уютный, и при этом не маленький. Только что зимы холодные.

Жак и сам толком не понял, что заставило его отпрыгнуть в сторону. Неясная тень? Шорох за спиной? Но сделал это вовремя: пожарный топор просвистел в воздухе и с силой ударился о парапет в том месте, где только что стоял комендант Томской области. Жак резко обернулся. Толстый мужчина лет пятидесяти шёл прямо на него. В руке - длинный кухонный нож.

— Путин или смерть! — выкрикнул незнакомец.

Жак ударил ногой. С неожиданной прыткостью, нападающий уклонился, поймал ногу и потянул на себя. Жан упал спиной на бетонные плиты набережной, едва сгруппироваться успел. Прикрыл глаза и раскинул руки. Человек навалился сверху и занёс нож.

...

— И как Вам удалось его обезвредить? — удивилась Алла Зайцева, жгучая брюнетка с флажком Евросоюза на сумочке.

Алла заведовала областным отделением Фонда Навального.

— Ловкость рук, — улыбнулся Жак.

Связанный партизан лежал на земле без чувств. Двое солдат НАТО готовились загружать его в полицейскую машину американского образца.

— Повезло Вам, — продолжала Зайцева. — На его счету 32 демократа.

— А уж взять такого в плен — это вообще уму не постижимо, — добавил Ахмед (Антон) Петрович Алмазов, замредактора сайта Сибирская Вольгота. - Ведь это — член партии Единая Россия. Такие умрут, а не сдадутся. У них даже правило такое есть: сам помирай, а Путина выручай.

Жак кивнул — он и сам это знал. Уж кто-кто, а единоросы верны своему вождю. Даже сейчас, после оккупации НАТО. Армия сложила оружие, ФСБ присягнула новым хозяевам, но единоросы не опустили голову. Прятались по канализационным коллекторам, вооружались чем придётся — и исподтишка нападали на освободителей. Фанатики! Таким не важны деньги, комфорт, власть, да и сама жизнь. Ведь в сердце каждого из них — Владимир Владимирович Путин. И для них он — даже сейчас вечно живой.

— Ну, теперь-то мы его допросим, — кровожадно усмехнулась подельница Навального.

— Не думаю, что это даст результат, — вздохнул Жак. — Таких хоть на части режь — всё равно ничего не скажут. Пробовали, не помагает.

НАТОвцы положили бесчувственного единороса на заднее сиденье, сели в машину и уехали. Жак глубоко вдохнул утренний воздух. Взглянул на руины офиса нефтяной компании на том берегу Ушайки, на крутые склоны, обвёл взглядом набережную...

— Что это? — сказал он.

Там, где топор единоросса врезался в парапет, бетон раскололся надвое. В просвете что-то темнело.

— Это — духовный скреп, — пояснил замредактора Вольготы, доставая из трещины георгиевскую ленточку. — Странно, почему в бетоне? Ай!

Он выпустил ленточку из рук. Ветер подхватил духовный скреп и понёс, но Жак успел схватить его двумя пальцами.

— Горячий, merde! — сказал комендант. — Так и жжёт руку!

— И это не химия, — добавил Ахмед. — И не радиоактивный пепел.

Алла вздрогнула. В чёрных очах промелькнул испуг.

— Это — пламя Русского Мира, — медленно сказала она.

— Русский Мир? — переспросил Жак. — Философская концепция дооккупационной эпохи?

— Бросьте, не будем, — быстро заговорил Ахмед Алмазов. — Я не верю в Русский Мир, и никто из нормальных людей не верит... Это всё сказки...

Где-то вдалеке, на другом берегу Томи, ударила молния. Могучие раскаты грома заглушили слова замредактора Вольготы.

— Сказки? — зловеще переспросила Зайцева. — А как же дело Ленина-Сталина? Это тоже сказка?

— Ленин и Сталин — всего лишь исторические персонажи... — парировал Алмазов.

Следующая молния ударила совсем близко.

— Вот напасть, — сказал Жак. — Словно сам Путин встал из могилы!

Тяжёлые капли дождя застучали по набережной. При контакте с водой, скреп зашипел и испарился.

— Айда в Оккуп. Администрацию! — крикнула Алла и они побежали на работу.

...

— Как умер?! — не понял Жак.

— У него был припрятан пузырёк алкогольной продукции "Джек Дэниэлс", — донеслось из трубки. — Он успел его глотнуть. А ведь каждому известно, что бурбон содержит фталаты, которые способны вызывать функциональные, а в дальнейшем и органические изменения в центральной и периферической нервной системе, эндокринной системе. А главное, науке давно известно: что для ЕС хорошо, то для  российского патриота — смерть.

Жак пожал плечами: ну кто способен понять эту страну с её глубокой непрбедимой Духовностью?

— Что про него известно?

— Жвачкин Вилен Марленович, 1958 года рождения, проживает в Томске, на улице Дантеса.

— Бывшая улица Пушкина? — уточнил Жак.

— Она самая. Далее... Подследственный — член запрещённой партии Единая Россия, с первых минут. Холост. Детей не имеет. В родственных связях не замечен. Да, вот ещё: на правом предплечье — татуировка в форме памятника Ленину на фоне солнца. Татуировка цветная, профессиональная...

— Мерси.

Комендант медленно опустил трубку. Мысленно вернулся на полчаса назад. Запах дождя. Влажный ветер с Томи. Духовный скреп обжигает пальцы. На полосатой ткани проступают контуры... ПАМЯТНИКА ЛЕНИНУ НА ФОНЕ СОЛНЦА.

Жак застонал. Гроза за окном усиливалась.

 

(Продолжение)